Отличительная черта местных поселений – антисанитария…

Выражаясь на молодежном сленге, Эфиопия – это полная жесть. Подобные чувства я отчасти испытывал разве что в Китае, где чувствуется невероятная антропогенная нагрузка. Кругом невообразимое количество людей.  Они окружают со всех сторон и все чего-то от тебя хотят: денег, сувениров, сигарет, сфотографироваться, просто подергать за рукав. Из-за каждого куста дети орут для привлечения внимания одно только слово: «ты!». Больше слов они не знают, даже «хэлло» и «мани». Впрочем, до Эфиопии Китаю все-таки далеко.

«Ю, ю, ю, ю, ю», – этот пульсирующий звук бьется в наших мозгах. По ночам вместо людей орут птицы. При этом голоса у них похожи на скрип несмазанных качелей.

В полуразбомбленных халупах, где нам приходится ночевать, нет воды.  Вокруг летают мухи цеце, которые кусаются намного больнее наших оводов. Это такие твари, которых невозможно убить с первого раза. Удивительно живучее насекомое – когда ты пытаешься его прихлопнуть, оно изворачивается и продолжает вгрызаться в кожу. На ощупь цеце жесткие, будто сделаны из пластмассы.

До племени мурси, известного своей жестокостью, нам пришлось добираться самолетом. При заходе на посадку на полосе (если так можно назвать пустырь, заляпанным навозом) обнаружилось стадо скота – коровы, козы, овцы – и с полтыщи местных жителей. Никто расходиться не собирался, поэтом местная полиция стала бить их палками – и скот, и людей, без разницы.

Сделав два круга на бреющем, мы плюхнулись в большую кучу коровьего дерьма, которое, попав на колеса, мелкими брызгами разлетелось по иллюминаторам. Нас, как по лыжне, понесло на толпу, и лишь благодаря отчаянным усилиям пилота, самолет замер на самом краю полосы. У полутысячи аборигенов ни один мускул на лице не дрогнул. Хотя, если бы мы, не дай Бог, врезались в людей, скниловская трагедия показалась бы заурядной катастрофой.

Посещать племя мурси, как самое экзотичное, так и самое опасное в Африке, рекомендуется строго с утра – к обеду веселые мурси напиваются вдрызг и себя уже не контролируют. В качестве веселящего зелья они используют ужасный на вкус шмурдяк из перебродившего сорго (у нас из стеблей этого растения вяжут веники).

Мурси известны всему миру своими женщинами, которые носят в нижней губе глиняную тарелку. Ну, и еще своими мужчинами, разгуливающими в чем мать родила с  калашниковыми наперевес. Ощущения от встречи с этими «добрыми» людьми передать трудно. Агрессивно-похмельные и к тому же голые дикари с автоматами все время трутся около тебя, вымогая быры (местные деньги). Если попытаешься их сфотографировать без спросу, они тут же угрожающе передергивают затворы.

Более всего впечатляют старухи. Когда к тебе приближается полуразложившееся тело с гнилыми зубами и зловещими, как у Бабы-Яги глазами, просто тошнит от отвращения.

Кому интересно, могут почитать о мурси много страшного в Интернете – в поисковых системах ссылок на публикации об этом племени хватает. И кисти они друг другу рубят, и бусы из человеческих фаланг носят, и мужиков ядом травят, и болота человеческими костями мостят. Что правда, а что – вымысел, достоверно не знаю, но, по личным ощущениям, большинство из этих баек все-таки имеют под собой реальную почву.

По крайней мере, сегодня эфиопское правительство абсолютно не в состоянии контролировать мурси. Разоружить их невозможно. Свои ржавые автоматы они покупают контрабандно в Сомали и Судане по пятьсот долларов за штуку. Объяснение простое: «Нам нужно отстреливаться от гиен». Правда, время от времени мурси отстреливаются друг от друга…

Если честно, мы невообразимо устали от Африки. Ни фотографировать, ни снимать, ни писать нет уже больше сил. Даже техника начинает отказывать. Одна только видеокамера чудом жива, хотя из нее в прямом смысле слова сыплется песок.

Если кто думает, что наша африканская эпопея была туристической прогулкой по индивидуальному заказу, он глубоко ошибается. Это было суровое испытание тела и духа, сопряженное с постоянным дискомфортом, а то и риском для жизни. Порой мы чувствовали себя героем фильма «Игра» с Майклом Дугласом в главной роли, не зная, чего ожидать в следующую минуту. С той лишь разницей, что с нами никто не играл – все происходило спонтанно. Но мы выдержали и теперь морально готовы к осуществлению давней мечты – трансконтинентального похода через Южную Америку. Правда, боюсь, от африканского стресса отойдем еще не скоро.

Впереди – Джибути, конечная точка нашего путешествия. Это – перевалочный пункт, который мы преодолеваем транзитом, поэтому репортажей больше не будет. До встречи на родной земле!

Вода в озере Туркана с каждым годом все солонее

В Северной Кении нас занесло на озеро Туркана, расположенное в почти безлюдной местности. Из европейцев тут побывали считанные единицы. Туркана имеет протяженность 312 километров, в него впадает несколько рек, в том числе, река Омо, истоки которой находятся на 640 км выше – в Эфиопии. При этом ни одна река из Туркана не вытекает. Давным-давно, когда реки были намного полноводнее, уровень воды в озере был на 180 м выше. Тогда излишки воды стекали из Туркана в Нил – через ущелье на его северо-западной оконечности. Ныне ущелье совершенно высохло.

Побережье покрыто вулканической лавой

На протяжении многих веков из вулканов, окружающих озеро, извергались пепел и лава. Они накапливалось в виде минеральных солей, в том числе, в виде карбоната натрия, более известного как сода. Каждый год вода в озере становилась все солонее. Сегодня она практически непригодна для питья.

Но малочисленные племена, живущие вокруг Туркана, столкнулись не только с этой проблемой. Мало того, что их традиционный уклад изменился в связи засоленностью воды и, как следствие, вымиранием рыбы, из-за сильнейшей за последние сто лет засухи, а также перенаселенности в Кении – стране животноводства, развернулась настоящая война за ресурсы.  Племена самбуру, борана и другие мигрируют с выжженных бесплодных земель на более-менее плодородные, что вызывает междоусобицы и даже вооруженные конфликты.
Кроме труднейших условий для жизни, озеро Туркана обременено еще одной напастью. Это – загадочный остров Энваитенет, что в переводе с языка племени эльмоло, означает «безвозвратный». Уже не один десяток лет остров заброшен – никто не хочет на нем селиться. И тому есть ряд серьезных причин.
Первое упоминание о «заколдованном» клочке суши и исчезающих на нем людях относится примерно к 1630 году. Тогда на острове поселилось несколько семей, и деревня стала быстро разрастаться. Правда, переселенцев удивляло одно обстоятельство: в их новом месте обитания не было ни животных, ни птиц. Впрочем, каждое новолуние островитяне слышали леденящие душу крики, переходящие в протяжные стоны. Кроме того, по ночам жителям деревни виделись ужасные существа, отдаленно напоминающие людей. После очередного кошмара островитяне лежали часами, не в силах шелохнуться. И самое страшное, что после выхода из комы, с очевидцами загадочных существ случались несчастья: они травились привычной едой, болели, становились калеками или просто тонули в озере. Несколько малолетних детей бесследно пропали, и найти их нигде не удалось.

Женщины из Северной Кении, невзирая на суровые условия жизни, вполне доброжелательны

Жизнь в деревне стала невыносимой. Ее обитатели оказались в полной изоляции, так как родственники с побережья, прознав о странных событиях, отказывались посещать остров. Когда, по истечении нескольких месяцев, обеспокоенные эльмоло все же приплыли на плотах к острову, оказалось, что деревня полностью обезлюдела. Все без исключения куда-то исчезли! Невероятно, но ничто не указывало на следы борьбы или бегства: лодки стояли на берегу нетронутыми, луки, стрелы, утварь и одежда были аккуратно сложены в каждой хижине.
В местных легендах об острове сохранилось упоминание о загадочном огне, изрыгаемом из некоей дыры, прикрытой «хлопающей крышкой», и коридорах, уводящих глубоко в недра земли. Там якобы обитает исполин Уот Усуму Тонг Дуурай, «мечущий огонь».

Острова на озере пользуются дурной славой

На этом страшная история не заканчивается. После прихода в окрестности Туркана европейцев, первая трагедия была документально зафиксирована в 1935 году. Тогда на озере работала английская этнографическая экспедиция, которую возглавлял В. Фуш. Однажды по его заданию на Энваитене отправились двое его коллег – Б. Дайсон и М. Шефлис. В течение нескольких дней ситуация была под контролем: каждый вечер, в условленное время, ученые подавали товарищам знаки зажженными лампами, означавшие, что у них все в порядке. Но в один злосчастный день сигналы прекратились, и когда на помощь коллегам отправилось несколько членов экспедиции, они с удивлением обнаружили, что Шефлис и Дайсон исчезли. Более того, на острове отсутствовали какие-либо следы, указывающие на пребывание здесь людей!

Ни облет самолетом, ни помощь местных жителей, соблазнившихся большим вознаграждением (как обычно, деньги побеждают страх), не дали ни малейших результатов. Ни останков членов экспедиции, ни каких-либо предметов, которые могли бы пролить свет на их исчезновение, найти не удалось.
Прошло несколько лет, история с пропажей людей стала забываться, и однажды на острове решили поселиться несколько семей эльмоло, которым надоело отбиваться от атак воинственных соседей-скотоводов. Они построили небольшую деревню, регулярно ездили к сородичам на побережье в гости, но потом… и они исчезли. Опять повторилась жуткая закономерность: брошенные лодки, потухшие костры, оставленная утварь…
Уже в наше время несколько смельчаков из Германии и Голландии решили искусить судьбу, посетив загадочный остров. Никто из них не вернулся.

Интернациональный хоровод

Честно сказать, мы не испытывали особого желания попасть на Энваитенет, но для очистки совести попытались выспросить побольше информации у местных жителей и заказать лодку. Такое ощущение, что говорили со стеной. Аборигены делали вид, что нас не слышат и ничего не понимают. Воды принести – пожалуйста, петуха продать для борща – нет вопросов, сфотографироваться вместе – с удовольствием. «Мэджик айлэнд»? – гробовое молчание.
Безумно хочется домой. Чем дальше мы продвигаемся вглубь Африки, тем сложнее бытовые условия. Невозможно ни поесть толком, ни помыться. Такого понятия как «электричество» на берегах озера Туркана не существует. Зато у нас на ужин сегодня был настоящий украинский борщ. Правда, сварен он был из жилистого кенийского петуха и безвкусных угандийских помидоров.
Оператор Юра демонстрирует недюжинные способности в готовке пищи. Но дальше, в голодной Эфиопии, я думаю, о нехитрых разносолах придется забыть. Будем питаться исключительно консервами.

Мы, наконец, добрались до основной цели нашего путешествия – горного массива Вирунги, расположенного на границе Руанды, Уганды и Конго.

Подробности и фоторепортаж здесь

Вот он, сладкий миг удачи

И вот мы, наконец, добрались до основной цели нашего путешествия – горного массива Вирунги, расположенного на границе Руанды, Уганды и Конго.

Самая высокая гора этого массива – Карсимби (4507 м) получила свое имя от слова «нсимби», что означает «белая раковина», из-за снега, который часто покрывает ее вершину.

В настоящее время большая часть подножий гор расчищена под сельскохозяйственные угодья, и когда петляешь на раздолбанном джипе по раскисшей глиняной дороге, ежеминутно рискуя сорваться в пропасть, окрестный пейзаж напоминает собой лоскутное одеяло. Десятки тысяч огородов и огородиков цепляются за склоны. Обрабатывать эту землю не просто титанический труд – труд каторжный, ведь, местная почва – смесь глины с камнями вулканического происхождения.

Вдоль дороги идут сотни людей со связками бананов, корзинами, хворостом, грязными канистрами прочим хламом. Босоногие дети, увидев белое лицо, бегут вслед за авто и истошно кричат: «Мани, мани, сигарет, хэлло!!!».

Увы, но от прежнего тропического леса мало что осталось. Люди все дальше карабкаются в горы, выжигая лес под возделывание овощей и фруктов. Только на самых отдаленных вершинах сохранились густые заросли бамбука, а еще выше растут стелющиеся деревца, вереск и крестовник. За отметкой 4000 м могут обитать лишь мхи и лишайники. В такой разнообразной растительности живут 180 видов птиц и более 60 видов млекопитающих.

Леса Вирунги – последнее убежище горных горилл. В 1980-1990-е годы их численность значительно упала. Гориллы не выдерживали конкуренции с домашними животными, их в большом количестве отлавливали для зоопарков, их также убивали браконьеры, чтобы потом продать обезьяньи головы идиотам из «цивилизованного» мира.

Первой забила тревогу американка Дайана Фосси. Врач по профессии, работавшая прежде с детьми-инвалидами, она посвятила остаток жизни спасению горных горилл. В 1967 г. Фосси поселилась в Руанде и почти 20 лет изучала редких животных в непосредственном контакте с ними. Обладая бесконечным терпением и любознательностью, она смогла завоевать их доверие. Она днями ползала на четвереньках в мокром от дождя лесу, во всем подражая гориллам: ела растения, чесалась, била в себя грудь, рычала. После трех лет изнурительного эксперимента Дайана достигла невероятного успеха – впервые в истории естествознания дикая горилла протянула человеку руку.

Эта отважная женщина взывала к людям с мольбой о защите братьев наших меньших. В результате люди убили Дайану. Она погибла от рук браконьеров…

Но усилия американки на чужой земле не пропали напрасно, они принесли аборигенам плоды, в том числе, экономические Теперь, чтобы пообщаться с гориллами нужно приобрести у правительства Уганды разрешение стоимостью в 500 долларов США. В обмен на полтыщи вечнозеленых к тебе приставляют: автоматчика, человека с мачете и носильщика. Первый необходим для безопасности. На стыке границ, в джунглях, идет многолетняя партизанская война. Второй – прорубает всей группе дорогу в зарослях. Третий – несет поклажу туриста, чтобы у того остались силы выйти обратно из леса. Продираться сквозь высокогорные джунгли неимоверно тяжело. При этом встреча с гориллами вовсе не гарантирована, ведь они не живут по расписанию. Но мы страдали не зря и все-таки смогли увидеть и запечатлеть этих раритетных красавцев.

Многие животные в Танзании в любой момент могут стать добычей хищников или браконьеров

Начинает накапливаться усталость. У нас очень жесткий график, и для того, чтобы успеть по маршруту, нам приходится вставать в пять – пять тридцать утра. Мы едем, плывем, летим, опять едем, идем пешком и снова летим на маленьком самолетике, скорее похожем на птицу, чем на транспортное средство. И так каждый день – без перерывов и выходных. К десяти вечера все валятся с ног и засыпают прямо за ужином.

Зато нам везет на впечатления. В Танзании за неполных три дня удалось увидеть больше, чем иным путешественникам за три месяца.

Национальный заповедник Серенгети расположен на границе Танзании и Кении и фактически представляет собой квинтэссенцию мироздания. На достаточно ограниченной территории сосредоточены сотни видов животных, которые сосуществуют друг с другом по жестоким законам природы.

Вообще мир дикой природы насколько красив, настолько же и жесток. Сегодня съел ты, завтра съели тебя. Каждый выживает, как может, и нельзя сказать, что у многих это плохо получается. На безобидного с виду жирафа никогда не нападет лев. Если, конечно, жираф не болен или очень стар. Просто жираф одним ударом копыта убивает льва наповал, причем лягаться жираф умеет не только назад, но и вперед и даже вбок.

Умильные мангусты удивительно социальны. Они вместе спят, охотятся и прогуливаются. При опасности, они быстро пристраиваются друг к другу, изображая одно крупное животное. Ни гиене, ни шакалу и в голову не может прийти, что непонятная, а потому страшная движущаяся масса образована стайкой хвостатых пушистиков.

Один леопард всегда одолеет гиену, но две-три гиены почти наверняка одолеют леопарда, поэтому эта прекрасная кошка вынуждена прятать свою добычу на деревьях или верхушках термитников. Туда гиенам не забраться, и только в таких условиях леопард может спокойно отобедать, не волнуясь, что непрошенные гости отберут честно добытые харчи.

Нам удалось зафиксировать на видео удивительные кадры, достойные телеканала «Энимал Планет». Кадры, которые подчеркивают беспристрастный круговорот жизни и смерти. Кто-то рождается, кто-то умирает, где-то там неведомые колеса проворачиваются, и все повторяется заново.

Антилопы гну, или, по-другому, вилдебисты, движимые инстинктом, миллионами мигрируют в поисках сочных пастбищ. На берегу реки Мара они скапливаются стадами в десятки тысяч, боясь форсировать водную преграду. У них нет вожаков, но когда находится кто-то смелый, первым бросившийся в воду, то они устремляются вслед за ним. Река воды смешивается с рекой живой плоти. Впрочем, шестиметровые крокодилы не дремлют, и некоторым из вилдебистов никогда не увидеть сочных пастбищ на том берегу.

Огромное количество потенциальной пищи делает львов и прочих хищников расслабленными и уверенными в завтрашнем дне. Вместо того чтобы носиться по бушу в поисках еды, они предпочитают более приятное занятие Никогда в другом месте львиная парочка не подпустила бы к себе вплотную оператора во время амурных ласк. Юру бы или съели, или… Здесь пусть каждый додумывает в меру своей распущенности.

Как я уже писал в заметке о Ботсване, человек в это мире – пришелец. Однако современная цивилизация вступает в непримиримые противоречия не только с фауной, но и с традиционным укладом местных жителей. Тем не менее, поскольку наш мир не окрашен исключительно в черно-белые краски, то в нем нет ни однозначно плохого, ни однозначно хорошего.

Народность вакурия, проживающая на границе национального резервата, в отличие от своих соседей масаев, даже не пытается разводить скот. Насыщенность окружающей среды природными ресурсами дает вакурия возможность особо не задумываться над хлебом насущным. Дикие охотники промышляют тем, что бьют стрелами и копьями антилоп, а мясо продают контрабандным способом в соседнюю Кению. Там оно стоит значительно дешевле говядины, а значит, пользуется устойчивым спросом. У вакурия нет автомобилей, поэтому туши они таскают через границу на своих плечах.

Также вакурия любят полакомиться диким медом, для чего выкуривают пчел, попутно выжигая десятки гектаров буша и пастбищ. Вам это ничего не напоминает? Ну прям-таки днепропетровские фермеры, которые в разгар засухи с завидным упорством жгли стерню, несмотря на запреты властей!

С приходом в Серенгети условной «цивилизации» перед вакурия встала дилемма: или продолжать браконьерствовать, или идти на уступки властям. Танзанийское правительство строит для вакурия школы, больницы, бурит водяные скважины, только бы они не охотились бесконтрольно и не жгли растительность. И вакурия, в отличие от намибийских химба, пошли навстречу правительству.

Кстати, из местного населения получаются прекрасные рейнджеры. Потому что кто, как не бывший браконьер, знает хитрости охоты на браконьеров настоящих? В танзанийском буше идет война на уничтожение. Тут стреляют первыми и сразу на поражение.

Многие браконьеры – дезертиры из танзанийской армии, вооруженные автоматами. Терять им нечего, ведь за убийство слона можно схлопотать двадцать лет тюрьмы, а за убийство рейнджера – всего шесть. Рейнджер, зная это, тоже старается выстрелить первым, тем более, что у него простая винтовка, а не Калашников.

На нашем видео есть крепости, которые строят рейнджеры в буше, спасаясь от браконьеров. Из-за многометровых стен они делают вылазки в буш, защищая животных.

По дороге нам встретился слон без хобота. Бедолага попал в одну из стальных петель, которые браконьеры ставят на копытных. И ему пришлось оторвать собственный хобот. Теперь судьба этого горемыки более чем печальна, он не может толком ни напиться, ни пощипать траву. Это выглядит так, будто человеку отрезали обе руки.

С приходом в Африку большого китайского капитала сюда подтянулись китайские же мафиози. Именно они держат рынок сбыта нелегально добытой слоновой кости. Ну, и еще арабы.

И если в Европе или США за любую безделушку из слоновой кости тебя ждет, как минимум, конфискация и штраф, а как максимум, тюремное заключение (смотри Вашингтонскую конвенцию 1948 года), то китайцам плевать на африканскую фауну и флору. Дошло до того, что некоторые владельцы частных парков отлавливают собственных слонов и носорогов и отпиливают им клыки и рога, чтобы те не стали добычей браконьеров (из носорожьего рога китайцы делают лекарство от импотенции).

Увы, этот мир жесток во всех сферах, но самое жестокое существо в нем – все-таки человек.

Вот она, знаменитая Виктория

Наш очередной отрезок маршрута проходил через две географические точки: от водопада Виктория на реке Замбези до долины реки Луангва.

Описывать водопад не имеет особого смысла. Любой желающий, кликнув на ссылку в Википедии, может узнать, что водопад «открыл» в 1855 году Дэвид Ливингстон и назвал его в честь королевы Виктории. Также общеизвестен факт, что водопад широк, находится на границе Замбии и Зимбабве и примерно в два раза выше водопада Ниагарского. Естественно, что местные аборигены знали о существовании водопада испокон веков и называли его «Мози-оа-Тунья» или в переводе «Гремящий дым».

На край водопада лучше не соваться…

В городе Ливингстоне мы встретили трех охотников из Москвы. Пообщались, потравили друг другу дорожные байки. Москвичи оказались людьми бывалыми – хорошо экипированные, вооруженные, в Африке бывают по два-три раза в год. Охотились в нескольких странах, включая печально известную Центральноафриканскую республику, в которой самого главу государства (Бокассу) застукали за людоедством.

Охотники узнали наш маршрут, покачали головами и проронили только одну фразу: «Д-а-а, вы – ребята рисковые»

В таких хижинах живут простые замбийцы

Москвичи, похоже, застряли в Замбии надолго. Их оружие и патроны арестовали прямо за рекой – в Зимбабве на таможне, и это несмотря на всевозможные разрешения и лицензии. Поговорив с охотниками, мы еще раз убедились в правильности своего решения – в Зимбабве не соваться.

Зимбабве известно на весь мир тремя вещами: доисторическим каменным комплексом «Большой Зимбабве», прекрасным видом на водопад Виктория (лучше, чем в Замбии) и полусумасшедшим президентом Мугабе (со всеми вытекающими отсюда последствиями).

Исторически сложилось так, что Зимбабве основали белые. В действительности, Зимбабве никакой не Зимбабве, а Родезия – белые жили тут пятью, если не больше, поколениями. В Африке, победившей проклятый колониализм, почему-то в один момент решили, что обойдутся без белых. Роберт Мугабе также не оказался исключением.

Вначале из Зимбабве сбежали белые, теперь побежали черные. Лучшие специалисты – врачи, юристы, гостиничные менеджеры рассредоточились по Африке в поисках лучшей жизни. А Мугабе для производства бензина пытается привлечь колдуний. И это не шутка, а печальные реалии сегодняшнего Зимбабве.

Оставив москвичей, материвших Мугабе на чем свет стоит, мы двинули сплавляться  по Замбези на плотах. Развлечение более чем экстремальное. Особенно с учетом того, что пришлось нам это делать в первый раз. Получив в напарники двух отморозков из ЮАР (тоже, кстати, белые), мы понеслись вниз по Замбези. И так – целый день! В конце концов на самом высоком пороге мы перевернулись вверх тормашками. Замбийско-зимбабвийские крокодилы в это время грели свои животы на камнях и смотрели неизбывно грустными глазами нам вслед.

В конце дня нас ждало еще одно экстремальное приключение. Представьте себе картину: водопад Виктория несет миллионы тонн воды и сбрасывает их в ущелье с высоты более чем в сто метров. В 1977 году местные рыбаки нашли на самом краю водопада природную выбоину, в которую можно забраться, как в ванну, и попытаться глянуть вниз – за край водопада.

Особо отвязные товарищи, подписав соответствующую бумагу, могут попытаться это сделать. Если, конечно, доплывут. Потому что заглянуть за край водопада – это еще полдела, главное – туда доплыть. Ощущения такие, что ночью потом вскакиваешь в холодном поту. Чтобы добраться до выбоины, тебе надо выбрать правильную траекторию, прыгнуть в воду и начать плыть против течения, постоянно учитывая, что тебя неумолимо сносит к краю пропасти. Самое смешное, что добравшись до этой дурацкой выбоины и заглянув за край, нужно еще и совершить заплыв в обратную сторону, то есть вернуться назад.

Раскрою вам правду, в действительности, чтобы добраться до конечной цели, есть секретная дорожка, по которой можно пройти пешком – цепочкой, держа друг друга за руки для страховки. Но мы-то легких путей не ищем, нас раззадорили местные парни: «Ю ар зе вери стронг вайт мен. Летс гоу ту свимминг виз ми». Так быстро я еще никогда не плавал…

Завтра нас ждет Танзания.

Дельта Окаванго – уникальная природная рекреация, позволяющая существовать на ограниченном пространстве невероятному количеству млекопитающих, птиц, насекомых и пресмыкающихся. Окаванго несет свои воды не для того, чтобы впасть в океан, а чтобы раствориться в пустыне, дав ей при этом жизнь. Истоки Окаванго находятся в полутора тысячах километрах выше, в горах Анголы, и по пустыне река течет со скоростью один километр в день, фильтруя свою воду до кристальной чистоты через песчаные дюны и тростниковые плавни.

По лагерю категорически запрещено передвигаться самостоятельно, без сопровождения местных рейнджеров. Настоятельно рекомендуется без надобности не выходить из палатки, держать все сетки закрытыми, прятать личные вещи. Зачем? Да потому, что тебя может затоптать слон или бегемот, укусить скорпион, а обезьяны украдут или разбросают твои пожитки.

Вначале, мы отнеслись к этим рекомендациям скептически. Обитателю каменных джунглей тяжело осознать, что на острове посреди огромного разлива, ты уже никакой не венец творения, а просто пришелец. Существо, присутствие которого местные обитатели благосклонно терпят. Так вот, наш скепсис исчез без следа, когда в лагерь залез слон и стал топтаться по мебели возле костра.

Дальше – больше, оказалось, что слон облюбовал место для сна аккурат за нашей с Юрой палаткой. Палатка находилась возле дерева, к которому примыкал большой термитник, а слоны не любят спать на ровной поверхности – им тяжело вставать. Поэтому ленивые гиганты выбирают для ночлега места с уклоном – термитник самый лучший вариант. Каждую ночь наш сосед начинает моститься и пыхтеть как паровоз, а мы с Юрой обмираем от страха. Засветло слон уходит, оставляя после себя огромные кучи кизяков.

Когда слон успокоится, заснуть все равно невозможно. С закатом вся местная фауна начинает дружно ухать, трещать, стрекотать, жужжать, щелкать, в общем, издавать любые, порой невероятные звуки. Помогает только испытанный метод: по двести пятьдесят внутрь, а в уши – шарики, скатанные из пережеванной туалетной бумаги.

А вчера вечером к нам на ужин пришел гиппопотам. Он постоял по колено в воде, посмотрел на нас с укоризной и удалился в гордом одиночестве за горизонт. Точнее, нам так показалось, ибо сразу после ужина гиппопотам был обнаружен мирно спящим в кустах посредине лагеря. Правда, тот ли это был толстяк, который желал нам приятного аппетита, или другой, доподлинно неизвестно.

Вдобавок ежедневно утром и вечером мы выгоняем из палаток, постелей и обуви пауков, ящериц и прочую нечисть.

Проблемой современного человека, кроме непонимания своего места в живой природе, являются извращенные преставления о животных. Насмотревшись в детстве мультфильмов, среднестатистический гражданин подспудно считает, что прообразы мультяшных персонажей такие же забавные. По крайней мере, слоники с бегемотиками уж очень симпатичны и добродушны.

Вы знаете, от нападений какого животного в Африке погибает больше всего народу? Нет, не от львов, крокодилов или других хищников. Гиппопотам – стопроцентный вегетарианец, но именно он сыскал дурную славу убийцы людей. У него очень злобный характер. Стоит просто проплыть над ним на лодке или попытаться встать между ним и водой, и вы рискуете быть разорванным в клочья. Именно в Африке понимаешь, что банальная фраза «Дикая природа не прощает ошибок» наполнена смыслом и трагическим опытом других людей.

Вероятно, гиппопотам – самая странная Божья тварь на земле. У него практически нет врагов в природной среде, разве что очень редко львы втроем – вчетвером пытаются на него охотиться. Его почти невозможно убить из-за толстой шкуры, крепких клыков и потрясающей проворности.

Не имея достойных соперников, гиппопотам воюет насмерть с себе подобными. Ну, и еще с людьми. Остальные предпочитают с ним не связываться. Зато в засушливый сезон непобедимые гиппопотамы сотнями дохнут из-за элементарного отсутствия травы. Если бы не африканский «голодомор», то эти машины смерти, наверное, заполонили бы собой всю планету.

Завтра мы направляемся в Замбию – третью по счету страну нашего трансафриканского путешествия.

]]> http://africa.9-channel.com/2010/09/15/nochleg-s-mashinoj-smerti/feed/ 2 http://africa.9-channel.com/2010/09/12/tam-zhivut-neschastnye-lyudi-dikari/ http://africa.9-channel.com/2010/09/12/tam-zhivut-neschastnye-lyudi-dikari/#comments Sun, 12 Sep 2010 12:50:22 +0000 Денис http://africa.9-channel.com/?p=387 Почти полтора суток мы колесили по пустыне на квадроциклах в поисках поселений племени химба. Почти все, кто интересуется путешествиями,  видели фотографии  этого удивительно экзотичного народа. Еще бы, химба ведут кочевой полупервобытный образ жизни, выпасая свой скот на бескрайних африканских просторах. Женщины-химба заплетают волосы в дредды, а свою кожу намазывают смесью из охры, травы и помета скота.  Такой «макияж» защищает от иссушающего пустынного солнца и насекомых.

Тем не менее, несмотря на свою всемирную известность, вживую увидеть химба очень затруднительно. Ведь живут они  в Каоколенде  (Kaokoland), забытой Богом и людьми местности на границе Намибии и Анголы. Химба намеренно пресекают свои контакты с цивилизацией, и, как ни старается намибийское правительство научить их грамотности, ничего толком не выходит.

Вся жизнь химба вращается вокруг скота. Скот для них – это благосостояние, уважение среди соплеменников, в общем, сама жизнь. И действительно, без скота в тяжелейших условиях намибийской пустыни химба попросту бы не выжили.

Тяжело описывать свои ощущения от встречи с химба. Вначале испытываешь шок от полной антисанитарии, ужасающей бедности  и неизбывно тоскливого существования этих людей. Но потом понимаешь, как ты был не прав. Да, с точки зрения «цивилизованного» человека жизнь химба невыносима. Но, присмотревшись, ты понимаешь, что она  – удивительно рациональна и наполнена смыслом.

Мы окружили себя множеством ненужных вещей, которые пожирают наши деньги, наше время и самое главное, они пожирают нашу жизнь. Мы гонимся за призрачным благополучием, карьерой, признанием в обществе и не замечаем, как жизнь проходит мимо нас.

Вечером, разбив лагерь среди камней, мы решили через спутниковую связь выйти в интернет и отправить наши заметки на сайт 9-го канала. Заодно решили почитать  комментарии к нашему путешествию на gorod.dp.ua. Очень познавательное, знаете ли, чтиво. Повеселило так, что гиены, сидевшие за кустами в надежде упереть кусок харчей от костра, прятались от нашего хохота. Их испуганные глаза отражались в свете фонариков.

Чем же, по сути, отличается современный человек от химба? Химба встает с рассветом и перегоняет свое стадо с места на место в поисках пожухшей травы, вечером садится у костра и раскуривает свою трубку.  И так всю жизнь. До самой смерти.

Современный человек встает утром и идет на работу. Его матерят в маршрутках, ругает начальство, а  голова полна мыслей о невыплаченном кредите за новую модель мобильного телефона или стиральную машину.  Вечером он приходит домой, включает телевизор, смотрит там плохие новости, а затем заходит на gorod.dp.ua. и анонимно пишет пакости в адрес все равно кого: Януковича, Тимошенко, Вилкула, Куличенко, Краснова. Иногда подобной чести удостаивается и ваш покорный слуга.

Так, может, все-таки лучше быть химба? Вставать с рассветом, по ночам созерцать бездонное намибийское небо, жить в унисон с пустыней и ни о чем не жалеть.

На следующий день мы нелегально проникли на территорию Анголы, перейдя на моторной лодке речку Кунене (Kunene). Там тоже живут химба, но уже не кочевые, а оседлые. Сто пятьдесят лет назад они почему-то решили отойти от традиционного образа жизни и повернуться лицом к миру. Я бы не сказал, что мир особо хорошо их принял. А еще нельзя назвать их более счастливыми, чем «примитивных» сородичей. Та же антисанитария и бедность, но только уже на одном месте.

В Анголе нам удалось увидеть уникального ребенка-альбиноса. Вопреки расхожим представлениям, в Африки  альбиносы – не такая уж экзотика. Это генетическое заболевание тут встречается сравнительно часто.

Трудна, если не ужасна, судьба альбиносов в этих краях. Кроме опасного солнца, их может поджидать смерть от рук соплеменников, которые считает этих людей проявлением дьявольских сил и могут принести их в жертву в надежде на благосклонность богов. Правительство, как может, защищает альбиносов, но даже среди богатых и «образованных» людей, все еще  живы страшные предрассудки, якобы убийство альбиноса приносит удачу.

Завтра нас ждет Ботсвана – вторая страна нашего трансафриканского пробега. Прощай, Намибия, и вперед к новым приключениям!

подробности здесь

Борис Филатов и экспедиция "ТрансАфрика" добрались до Берега Скелетов

Сегодня я нашел человеческий скелет. В это трудно, почти невозможно поверить, но это – сущая правда.

Вначале – краткое пояснение, почему Берег Скелетов, куда мы добрались через пески, называется именно так. Это юго-западное побережье африканского континента, где намибийская пустыня встречается с Атлантическим океаном. А океан в этих местах совсем уж непрост. Окутанный густыми туманами, он обманчив и коварен. Штормы – обычное дело. Очень многие суда на протяжении нескольких веков терпели здесь крушения. Но и тех, кому удавалось уцелеть в морской пучине, ждало разочарование. Только представьте реакцию моряка, выброшенного в этом гиблом месте.

На Береге Скелетов скал нет – только песок

Берег отлогий и песчаный, это не подводные скалы или рифы, на которых корабли могут получить пробоину и затонуть. После шторма ты, наконец, достиг спасительной суши, все товарищи живы, и даже судно – вот оно рядом, пусть поврежденное, но с запасами воды и пищи. С надеждой ты подымаешься на первую прибрежную дюну, чтобы осмотреть окрестности. И видишь пустыню до самого горизонта . Пустыню, которая тянется на сотни километров и которую невозможно пересечь живым. Горе тем, кто по злой иронии судьбы попадал на Берег Скелетов!

Из приморского городишки Свакопмунд мы достаточно долго петляли по дюнам, пока не уперлись в небольшую ложбину. Прямо на песке лежал человеческий череп. Череп был белым, как гипс, живо напоминая наглядное пособие из школьного кабинета анатомии. Но, подойдя ближе, мы убедились, что череп самый что ни на есть настоящий. Неестественная его окраска в точности подтверждала фразу из дешевых приключенческих романов: «Выбеленные на солнце кости».

Вначале грешным делом я подумал, что череп поместили сюда аборигены, дабы угодить охочим до впечатлений туристам. Надо же держать марку зловещего Берега Скелетов! (Кстати, фрагментарные остатки скелета рядом с черепом тоже имелись). Но сопровождавший нас местный житель по имени Нойди стал истово божиться, что и череп, и кости никто сюда специально не приносил, просто подымающийся песок каждый год выталкивает на поверхность такие вот «сюрпризы» – останки кочевников, старателей, рыбаков.

На Береге скелетов нет декораций - все настоящее

Я не привык верить на слово кому бы то ни было. И в бизнесе, и в журналистике предпочитаю постигать сущность вещей эмпирическим путем. Поэтому и решился на эксперимент. Подозвав оператора Юру, стал рассуждать на камеру о гипотетическом расположении уже другого скелета (весь этот процесс запечатлен на нашем видеоролике). «Если исходить из расположения ребер и позвонков, то тут должна была быть голова, тут – таз, ну, а вот тут – ноги». После этого я засунул руку по локоть в песок в том месте, где, по моей версии, должны были быть ноги, и… вынул берцовую кость. На мгновение мы оба чуть не лишились дара речи. Кость была влажная, с едва уловимым запахом тлена.

Следующий репортаж – из земли людей племени химба.